![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Парад Победы
I.
Выглянул сегодня в окно:
шли танки, но было почему-то смешно.
Наверное, оттого, что следы на асфальте
походили на размазанное говно.
Когда шли танки, домá пробирала дрожь.
Прохожие частично думали: «Какая мощь!»
Частично боялись: сам станешь грязью,
если под гусеницы попадешь.
Головы танкистов качались, как поплавки,
над плоскостью брони шеи выступали тонки.
Казалось – головы вот-вот оторвутся,
и поведут танки на Кремль уже безголовые пареньки.
II.
Стоя на тротуаре, какой-то старик-ветеран,
полуслепой, видит очертания танков, как очертания стран.
А рядом с ним человек, весь в белом,
говорит: «Вот видишь, Степан».
Степан для пиджака слишком мал:
как будто не надел его, а в него упал.
И бляшки медалей и орденов — остатки
чешуи, на рыбе, оставленной умирать средь скал.
Очки старика — бронелист, настолько толсто стекло.
Вены на руках — будто олово в них стекло.
Руки — все в жилах, траншеях, каналах и рвах.
На одной руке наколото синим по сморщенному – «Л.О.»
«Л.О.» - это Люба Осипова, конечно.
В сорок четвертом при взятии железнодорожного узла Молодечно
была беспечна, подорвалась на мине:
тело разбросано по осинам — душа ушла в бесконечность.
Он грезил тогда о ней, работнице медсанбата.
Кокетка – давала офицерам, но не давала солдатам.
А он, как дурак, будто бы даже влюбился,
но ей ничего не сказал. Так было надо
когда-то.
Сейчас жалеет.
Его ум слабеет.
Руки трясутся. Окна трясутся.
Блеют
сигнализации автомобилей.
Танки идут мимо и уходят левее.
Человек в белом говорит: «Победа.
Танки прошли, чтоб напомнить об этом».
А он думает – какая ж победа,
если танки всё ходят, а Любы – нету?»
Человек в белом говорит: «Всё закончилось:
Слабость, болезни, столько лет одиночества.
Победа, Степан! Слышишь? Победа!».
А он про своё: «Любы-то нету».
Качество зодчества
окрестного проверив тряской,
тяжелые машины покидают с опаской
центральную улицу, уходят к площади,
идут мимо трибун и башни Спасской.
Правитель, запивая хрипотцу из стакана,
говорит в микрофон: «Все мы помним Степана».
Все говорят «ура» одновременно.
Мужчины красивы, их дамы – беременны.
Ленты георгиевские торчат из карманов:
это чтобы лучше помнить Степана.
А он не помнит себя сам.
Голова клонится к дрожащим рукам.
И неловко сползая на асфальт,
он выдыхает: «Ахм…»
Человек в белом улыбается в двадцать четыре зуба,
ставит галочку в блокнот и замечает, как тупо
глаза мертвеца смотрят на небо, где птица,
плача, кружится – наверное, Люба.
III.
Клином летят самолеты: бомбить, но пока
не города, а только лишь облака.
Птицу спугнули.
В пробитые дыры
солнце светит издалека.
Всё завершилось. Окончен парад.
Танки вернулись назад.
Выглянул сегодня в окно:
шли танки, но было почему-то смешно.
Наверное, оттого, что следы на асфальте
походили на размазанное говно.
Когда шли танки, домá пробирала дрожь.
Прохожие частично думали: «Какая мощь!»
Частично боялись: сам станешь грязью,
если под гусеницы попадешь.
Головы танкистов качались, как поплавки,
над плоскостью брони шеи выступали тонки.
Казалось – головы вот-вот оторвутся,
и поведут танки на Кремль уже безголовые пареньки.
II.
Стоя на тротуаре, какой-то старик-ветеран,
полуслепой, видит очертания танков, как очертания стран.
А рядом с ним человек, весь в белом,
говорит: «Вот видишь, Степан».
Степан для пиджака слишком мал:
как будто не надел его, а в него упал.
И бляшки медалей и орденов — остатки
чешуи, на рыбе, оставленной умирать средь скал.
Очки старика — бронелист, настолько толсто стекло.
Вены на руках — будто олово в них стекло.
Руки — все в жилах, траншеях, каналах и рвах.
На одной руке наколото синим по сморщенному – «Л.О.»
«Л.О.» - это Люба Осипова, конечно.
В сорок четвертом при взятии железнодорожного узла Молодечно
была беспечна, подорвалась на мине:
тело разбросано по осинам — душа ушла в бесконечность.
Он грезил тогда о ней, работнице медсанбата.
Кокетка – давала офицерам, но не давала солдатам.
А он, как дурак, будто бы даже влюбился,
но ей ничего не сказал. Так было надо
когда-то.
Сейчас жалеет.
Его ум слабеет.
Руки трясутся. Окна трясутся.
Блеют
сигнализации автомобилей.
Танки идут мимо и уходят левее.
Человек в белом говорит: «Победа.
Танки прошли, чтоб напомнить об этом».
А он думает – какая ж победа,
если танки всё ходят, а Любы – нету?»
Человек в белом говорит: «Всё закончилось:
Слабость, болезни, столько лет одиночества.
Победа, Степан! Слышишь? Победа!».
А он про своё: «Любы-то нету».
Качество зодчества
окрестного проверив тряской,
тяжелые машины покидают с опаской
центральную улицу, уходят к площади,
идут мимо трибун и башни Спасской.
Правитель, запивая хрипотцу из стакана,
говорит в микрофон: «Все мы помним Степана».
Все говорят «ура» одновременно.
Мужчины красивы, их дамы – беременны.
Ленты георгиевские торчат из карманов:
это чтобы лучше помнить Степана.
А он не помнит себя сам.
Голова клонится к дрожащим рукам.
И неловко сползая на асфальт,
он выдыхает: «Ахм…»
Человек в белом улыбается в двадцать четыре зуба,
ставит галочку в блокнот и замечает, как тупо
глаза мертвеца смотрят на небо, где птица,
плача, кружится – наверное, Люба.
III.
Клином летят самолеты: бомбить, но пока
не города, а только лишь облака.
Птицу спугнули.
В пробитые дыры
солнце светит издалека.
Всё завершилось. Окончен парад.
Танки вернулись назад.
Я об этом же год назад писал, но Так не смог.
Тут слово "Молодец" не подходит.
Не знаю, что написать. Но это Очень.
"шли танки, но было почему-то смешно.
Наверное, оттого, что следы на асфальте
походили на размазанное говно."
А еще, наверное, потому, что на показушку деньги есть, а подарок ветеранам - нет. И на будущий год не будет, говорят...
Победа, Степан! Слышишь? Победа?».
А он про своё: «Любы-то нету».
говорит в микрофон: «Все мы помним, Степана».
что-то не то с запятой. Поправьте, пожалуйста, а то немножко царапает...
А стихотворение прекрасное, да. Очень точно...
Это очень-очень хорошо, по-моему. ДЕйствительно, песню надо сделать, как сказали выше. Будете новым Цоем ))) (не в смысле похожести, а в смысле значимости)
но я, в свою очередь, считаю, что можно сделать песню, хорошую. Наверно, это получится рэп. (неуверена в правильности понимания слова "говнорэп" - это что-то коммерческое и выпендрежное? тогда это не то - у Вас же явно от души)
хотя, с другой стороны, если подумать, в качестве говнорэпа на MTV тоже сгодится. Все зависит от того, кто петь будет)...
у Вас прекрасный выбор )))
У меня прекрасный выбор? Чего?
MTV-коммерция или андеграунд ))).
Я просто имею ввиду, что Ваш стиль достаточно универсален и на все сгодится.